19.04.15 ГАФТ. Презентация сингла 19 апреля.

ГАФТ. ПРЕЗЕНТАЦИЯ СИНГЛА 19 АПРЕЛЯ.

Иногда мне не хватает слов.
Не хватает рун, которыми изрезать камни, руки и стены. 
Не хватает слов, которыми можно было бы что-то сказать об этой музыке. 

Бывает, долго-долго зовешь друзей на выступление любимой группы, а потом очаровательно оправдываешься: это просто звук дурной, ну и остальные группы лажовые, вот у тебя впечатление и неправильное!
Первый раз в жизни мне было не стыдно перед близкой подругой ни за клуб, ни за саппорт. 
Новый зал DADA наилучшим образом характеризует тот факт, что, пролетая из холла в гримерку на крыльях феечки, успеваешь развить впечатляющую скорость и при этом ни во что не врезаться.
Что касается музыки, мне в кои-то веки не хотелось покинуть заведение немедленно и навсегда. Я слушала.
ОГНИВО – странные шаманские речитативы на тяжелом басу и прозрачном, как дым в 5 утра, синтезаторе. 
The CLONES project – похожие на реки, косы, сплетенные из воды, завораживающие. Под них хорошо летать. В зале висит гамак, идеальный девайс для запуска себя в космос.

Когда играли ГАФТ, мне казалось, что я пришла на концерт незнакомых людей слушать знакомые песни. Как ходят на концерты иностранных групп.
Пока музыканты подключались, на экране продемонстрировали клип «Гиена», который я не очень-то хотела смотреть. Но он оказался прекрасен. Совершенно нереальный монтаж, сюжет, и, кажется, меня перестала злить песня.
Ребята на сцене играли «Дело привычки», а поющий где-то вне поля зрения Николай транслировался на экран в безумной видеообработке YBSTN, и таких фрустраций я давно не испытывала: без конца озиралась по сторонам, пытаясь понять, в гримерке он или где-то в зале, с какой стороны он выскочит на сцену. В общем, гнетущее чувство, не вполне сочетающееся у меня с этой песней.
«Дирижабль» вторгся в мою голову чем-то тяжелым и яростным, и я подумала, что не зря полдня до концерта слушала Biopsyhoz. Эта мысль оставалась со мной до самого конца. Руки Ивана путешествовали между двумя этажами клавиш, стирая ассоциации с осточертевшим рокешником.
Элементы шоу – всегда риск (на мой вкус), но внезапное переодевание вокалиста в клетчатый пиджак и цирк с мыльными пузырями выглядели очаровательно. И немножко депрессивно. То есть так, как надо. Меня вдруг перестал раздражать элемент балагана в новых песнях ГАФТ. Как будто на картине дорисовали блики белой краской, и глаз перестал цепляться о нереалистичность изображения.
Моя мама как-то раз сказала, что «Тадж-Махал» – гениальная песня, но мне, наверно, нужно раз тридцать прослушать ее в записи, чтобы вообще осознать. Пока от него остается только призрачная мелодия.

Я классная, я не узнаю` первые строчки «Лекарства от смерти». И именно поэтому оно бьет под дых. Ты его еще не ждешь, а оно уже здесь, орет тебе в ухо, жрет тебя изнутри. На «Лекарстве» зал поднимал гафточки. Да какие нахрен гафточки, мне казалось, что я сейчас согнусь пополам и буду блевать слезами пополам с переваренным сердцем или сломаю ногти о стены или… 
В некотором смысле я даже поняла нашу PRЛену, которая всегда стоит на концертах в первом ряду. Хотя я такое не люблю, я люблю толпу. Но смысловое наполнение внезапно стало очевидно до прозрачности.

Идеальный свет на сцене. С «кущей» авторства Грэйс Дарко, развешенных над сценой, свисали ракушки, и эти ракушки было видно, видно было текстуру веревочек, на которых они болтались. И Коля гулял по сцене, раскачивал ракушки пальцем…
На самом деле мне не хватает слов, чтобы говорить про Колю, а не про музыку. За артиста говорит его музыка, и ты можешь только молчать и смотреть и иногда давиться оттого, как тебе скручивает внутренности. Очень важно, чтобы музыка и ее визуальное воплощение совпадали. Чтобы визуализация не была слишком перегружена.

Саксофон волшебно вписался в программу, чудесно оттеняет звучание группы. Не знаю, что они там наколдовали с аранжировками, но даже откровенно джазовая «Теперь» на слова А. Ветрова нисколько не раздражала, несмотря на мою глубокую нелюбовь к джазу.

А потом случился «Фан-клуб». 
Когда ты слышишь песню первый раз и навылет, а группа развлекается тем, что развивает звучание не в закрытом режиме, а на концертах, ты потом можешь всю жизнь рыдать по той единственной версии, которая тебя зацепила. Я не то чтобы рыдала, но весь прошедший с премьеры год наблюдала изменения «Фан-клуба» с молчаливым осуждением.
Дальше начинаются неразборчивые каракули.
Он отломал ветку от стойки, швырнул кусок в зал, а потом начал долбить оставшимся себе в ребра. Он спрыгнул со сцены, и никакая сетка-рабица его бы не удержала, он расшвырял людей на своем пути и готов был их сожрать, и я орала всю песню на одной ноте, глубоким больным рёвом, раздирая себе горло, смотрела в его белый глаз – пост-фактум благодарила судьбу, что не стояла в центре зала, что он не меня снёс, не мне в лицо орал… 

Поздно вечером, когда он шел мимо меня по бесконечной гримерке, я с удивлением заметила, что у него в жизни оба глаза темно-серые.

Наш локальный мем «получи эксклюзивную травму от группы ГАФТ» не теряет актуальности. Еще до «Фан-клуба» я в порыве чувств ломанулась искать Лену (бегом, в стиле порхающей феечки), но со всей дури врезалась в Машу, которая совершала встречный маневр. Отрикошетив от Маши, я таки вдолбилась и в Лену, и несколько последующих минут мне казалось, что я поломала руку, ребро и челюсть.

Когда мы развешивали кущи, не раз звучала зловещая шутяга, что веревка не выдержит и самая тяжелая палка прилетит Коле в голову. Коля, видимо, читает мысли, потому что на очередной песне он таки снес щедрою рукой все кущи, палка грациозно приложила его по касательной, мало что ракушки не зазвенели. А может, зазвенели, так их музыка заглушила. Коля как ни в чем не бывало намотал свою добычу на стойку и продолжил выгуливать ее по сцене.

Моя искренняя ненависть к соблюдению ритмов и коллективной деятельности, то есть к песне «Хлопай», покинула меня в тот момент, когда Коля, проорав «у меня сердце чешется!» разодрал на себе рубашку. Я хлопала как завороженная. И весь зал хлопал. И вообще, эта публика пришла хлопать им, только им, не кому-то еще, и от восторга хотелось кидаться печеньками в форме гафточек (но я их сожрала, вот еще, едой кидаться).

Еще одним откровением стал для меня бис. Настоящий бис, когда на сцене становится больше света, а зал орет «еще!», и музыканты собираются в кружок, быстро выбирают песню и возвращаются на свои места. Да, Коля, давай, сломай стул! Потом я читала сет-лист, и там не было ни биса, ни «Трубок» в принципе. А пока – я подпрыгиваю и веселюсь, и счастью моему нет предела, и я ору «…а ты не спишь вторые сутки!».

После концерта в голове еще долго играла «Безопасная жизнь». Не смертельные яды, которые вливаются через прозрачные трубки прямо под ребра, а она, забавная, похожая на пузырьки, мягкими лапами по воспалившимся швам, как шоколадка после тяжелого дня.

П.С. Иногда я думаю, что в этих текстах про концерты слишком много Коли, что я не обращаю внимания на музыкантов. Но это не так. Музыканты воплощают музыку, и без них всё происходящее было бы бессвязным набором сваренных на ведьмином очаге снов.

               

Comments are closed